В обширном холле толклось не менее полусотни человек. Лакеи с подносами сновали между гостями, потчуя их дорогим дельфионским вином. Опасения Георгия, что их, чего доброго, выпрут из этого удивительного дворца, не оправдались. Константин Шепель, видимо, был хорошо известен обслуге, и никто даже не пытался оспорить его право пребывать в компании сильных мира сего. Липовый художник обменялся поклонами с несколькими солидного вида господами и поцеловал в щечку миловидную даму с ярко накрашенными губами.

– Изабелла Лурье, – представил он Георгию свою красивую знакомую, – примадонна зальцбургского Театра драмы. А это мой друг, господин Кайданов, подающий надежды художник.

Тень разочарования мелькнула на лице блондинки, судя по всему, она не жаловала нищих художников и отнюдь не была польщена знакомством. Дабы поправить положение, Шепель шепнул на ухо огорченной примадонне:

– Богат, как Понсон. Советую тебе обратить на него внимание.

– Милый мальчик, – сразу же изменила свое мнение о господине Кайданове блондинка. – Можешь не сомневаться, я приму в нем участие.

«Милый мальчик» стоял в шаге от обменивающихся репликами представителей богемы и ошарашенно пялил свои красивые карие глаза в вырез платья театральной дивы. Он был настолько глубоким, что позволял с первого взгляда оценить достоинства женщины, не раз потрясавшей самых взыскательных поклонников театра не только силой таланта, но и незаурядной фигурой. По официальной версии, Изабелле Лурье не было еще и тридцати, но злые языки утверждали, что примадонне подвалило под сорок. Впрочем, природной красоты она пока еще не растеряла и видом полуобнаженного тела вполне могла вогнать в краску неискушенного юнца, только что выпущенного из казармы. Дабы привести зачарованного принца в чувство, Константин пнул его ногой в лодыжку.

– Если вы будете так реагировать на всех красивых женщин, друг мой, то у вас есть все шансы превратиться в статую прежде, чем я представлю вас хозяйке дома. А статуй в этой обители оперной дивы и без того хватает.